ЛЕНТЮЗИАСТЫ

МОДЕЛЬ 62-86

Книги

Сергей Петров. ТЮЗ пик. Смотрите, кто пришёл

А вот и наше время нагрянуло! Наконец-то, новый набор! Вот, оно, решения судьбы, с полным основанием подумал я. Беготня, подача документов… Консультация, три тура испытаний, письменный экзамен по литературе... Изначально документы на поступление в студию подала масса народа, кандидатов пятьдесят на каждое студенческое место. Как минимум.  А может быть и много больше. Умножьте эти минимальные пятьдесят на тридцать пять возможных мест. Что получится? Много получится. Считай, вся Пионерская площадь была запружена принаряженными молодыми людьми с очами, затуманенными мечтой. Попробуй, пробейся к заветной цели в такой толкучке! «Вот, вот, этого видишь? Это – Овсянко. Он, говорят, где-то в кино снимался. Его, должно быть, возьмут в первую очередь»!

Суровые, с уверенностью можно сказать, безжалостные испытания. Бесконечные нервные судороги, предательское дрожание рук… Стихотворение, отрывок из прозы, басня, какой-нибудь танец. На втором туре все должны были выходить на сцену в трусах, ибо слишком кривоногим на сцене не место. Помнится, один из кандидатов, видимо, не услышал этого требования и был вынужден выйти на сцену в трикотажных трусах с большой дырой на самом заметном месте…

Какие я выбрал басню и стихи, хоть убей, не помню. Проза была из «Войны и мира», сцена, где пожилой казак, ночью, перед боем, точит саблю для Пети Ростова. Прокатило…

Тур шёл за туром.  Большинство поступавших постепенно отсеялось. Молодой актёр ТЮЗа Алексей Яковлев, член приёмной комиссии, после каждого тура выходил к замирающим от волнения и страха кандидатам и зачитывал фамилии тех, кто пока ещё смог уцелеть в числе кандидатов. «Остальные – мимо денег! – издевательски приговаривал Яковлев. «Остальные» разочарованно и мрачно расходились. Некоторые – плакали навзрыд.

А вот и финальный третий тур, отрывки из пьес. Каждому досталось то, что досталось. Плюс, достался куратор, кто-то из молодых режиссёров-волонтёров, которые должны были помочь абитуриентам в этих отрывках разобраться и как-то их воплотить. Лично мне и лично Виктории Зайцевой выпало «Укрощение строптивой».

В качестве куратора нам достался студент режиссёрского курса Театрального Института Виктор Хайкин, сын знаменитого дирижёра Бориса Эммануиловича Хайкина. Виктория – Катарина, я – Петруччо.

«Когда придёт, возьмусь за дело с толком. Начнёт кричать, я заявлю ей прямо, что распевает слаще соловья. Нахмурится, словечка не промолвит, я расточать начну ей похвалы за разговорчивость, за красноречье…».

Репетировали, репетировали, репетировали. День показа. Как будто бы всё прошло более или менее удачно. Во всяком случае, знакомые артисты ТЮЗа, присутствовавшие в зале – хвалили. Особенно им понравился момент, когда я, предлагая себя Катарине в качестве стула, скользил к ней на одном колене, вытянув вторую ногу назад. Уже хорошо. Уже приятно. И вот, великий момент! Я, в числе других, – зачислен. Вот, полный список тех, кто с этого момента мог считать себя студентами студии ТЮЗа:

Сергей Духавин, Вячеслав Евграфов, Богдан Оганов, Кирилл Филинов, Борис Лапин, Георгий Тараторкин, Михаил Николаев, Юрий Овсянко, Валентин Краско, Сергей Петров, Михаил Брискин, Геннадий Николаев, Юрий Шестерень, Сергей Пожарский, Сергей Кашеваров, Владимир Трубицин, Владимир Бродянский, Михаил Филиппов, Нина Фоменко, Инна Ушман, Виктория Зайцева, Маргарита Спирина, Людмила Вагнер, Татьяна Зубарева, Валентина Силко, Валентина Фомичёва, Светлана Киреева, Зоя Петрова, Светлана Масалова, Наталья Бродская, Галина Явченко, Елена Федотова, Юлия Поддубская, Фрида Шлям.

Всех вышеперечисленных, (кроме пришедших несколько позднее, через систему дополнительных наборов, Кашеварова, Федотовой и Зубаревой) собрал в «красном» репетиционном зале театра Зиновий Яковлевич Корогодский, взявший на себя главную роль во всех делах студии, (это, оказывается, называется так: мастер курса) и сказал нам много чего нового, интересного и неожиданного. Дословных цитат из речи мастера за прошествием лет привести, пожалуй, не получится, но постараюсь передать смысл сказанного:

«Перед всеми вами с этого дня открывается возможность учиться профессии актёра. Процесс будет трудным, очень трудным. День за днём вы будете заняты с утра до позднего вечера, это я твёрдо обещаю.

Ваши сверстники из прочих институтов, училищ и техникумов освободятся от всяких обязанностей где-то в середине дня. Гуляй – не хочу, хоть в кино, хоть на свидание, хоть на танцы, а вам и в домашней обстановке придётся постоянно думать о процессе обучения, ибо он – непрерывен. Такой режим вам предстоит выдерживать в течение трёх лет, целых трёх лет, из числа самых лучших, самых праздничных лет вашей жизни. Далее, здесь вас больше тридцати, однако, дипломированными артистами станут далеко не все из здесь сидящих. На первых двух курсах, которые, по сути дела, являются продолжением конкурсного отбора, предстоят четыре экзамена, по результатам которых любой из вас может быть отчислен за профессиональной непригодностью. Тех, кто одолеет все трудности этих трёх лет и получит диплом, также ожидает не самая сладкая жизнь.

В ленинградских театрах останутся единицы. Остальные поедут работать в провинцию, будучи оторванными от родного дома, от своих семей, от привычных условий жизни. Заработная плата будет маленькой, бытовые условия – трудными. Жить-поживать, скорее всего, придётся в актёрских общежитиях. Нормальную семейную жизнь, я имею ввиду полноценный брак, обеспечить себе в таких условиях почти невозможно. Впереди – неизбежное одиночество, неудовлетворённость собой и своим положением в труппе, разочарование в профессии, в театре, как таковом…

Учитывая все эти обстоятельства, я настоятельно рекомендую вам одуматься и бросить эту безумную затею – становиться актёрами и актрисами. Каждый, кто внял голосу разума и решил не связываться с этим крайне рискованным предприятием, может немедленно встать и выйти из этого зала. Даю вам пару минут на принятие столь благоразумного, быть может, определяющего для всей вашей дальнейшей жизни решения» …

(Вы, может быть, решите, что я обдумывал, не встать ли мне и не уйти ли? Ничего похожего. Подобное решение мне и в голову не приходило. А почему? А потому, что я, как уже поварившийся в театральном котле, но не слишком долго, воспринимал (и до сих пор воспринимаю, как ни странно) профессию актёра не как работу, синекуру, определённое и потенциально выгодное ремесло, некий способ зарабатывания денег и получения вожделенной популярности, а как служение, на манер священнического, служения отрешённого и аскетичного, если потребуется, пусть и не формулировал этого тогда столь радикально.

Полагаю, что и остальные, слушавшие мастера в «красном» зале в тот момент, думали и ощущали примерно так же и то же, хотя судьбы большинства студийцев сложились ровно так, как и было предсказано мастером, человеком, который знал много больше нас и тогда, и впоследствии).

Мастер продолжал, после паузы:

«Итак, я вижу, что никто не встал и не вышел. Следовательно, каждый из вас принял на себя полную ответственность за сделанный выбор. Отныне, ваша судьба – в ваших собственных руках. Запомните, нет ничего сильнее действительного желания. Желания не декларативного, не навеянного случайными впечатлениями и романтическим флёром, но готового на постоянный труд, на труд и подвиг, если хотите.

Действительное желание, подчас, сильнее таланта, сильнее удачи. Рано или поздно действительное желание принесёт вам золотые плоды. Есть такая пословица: «Кто палку взял, тот и капрал». В этой пословице много справедливого. Кто на самом деле захотел, тот и добился. Предлагаю её вам, в качестве девиза.

Многое из того, что я буду жёстко требовать, покажется вам попросту невыполнимым. Это – ошибочное впечатление. В действительности, всё возможно, если в достижение якобы невозможного результата вложено достаточно старания, энергии и труда.

Из этого вытекает ещё один важнейший девиз для вас: «Нужное трудное сделать лёгким, лёгкое – привычным, привычное – красивым, красивое – прекрасным.

И последнее. Всем тем, кто из вас курит, следует немедленно бросить эту бессмысленную и вредную для голоса и дыхания привычку. Немедленно»!